Сайт депутата Новгородской областной Думы Анатолия Федотова Понедельник, 10 декабря 2018
Соседи в социальной сети ВКонтакте

Лошадиная фамилия

Автор: Виктор Крутиков, 22 января 2016

Согласитесь, «Лошадиная фамилия» - знакомый заголовок. Но сколько друзей и знакомых не опрашивал, все недоуменно разводят руками. Да, Антон Павлович, рассказ известный, можно сказать - классика. Вспоминают, что у некоего отставного генерала зуб заболел, а вот причем здесь лошадиная фамилия – стопор. И ведь заметьте, за основу сюжета взято не какое-либо другое домашнее животное: собака, кошка, корова, (прости господи) козлище, а лошадь. Вопрос...

Буквально на днях по Новгородскому областному телевидению был показан сюжет о местной конноспортивной школе. Что замечательно, милые лошадки не только доставляют радость детям с различными недугами, но и лечат их, по крайней мере, духовно. Сказано мною не ради красного словца. Всю жизнь ношу в сердце благодарность к этим грациозным животным с большими и печальными глазами. Хотя человек я городской и каждая встреча с лошадью – яркое, но случайное событие. Как показало время, запоминающееся…

Рыбацкая деревня Взвад известна многим. Мне повезло побывать в ней не единожды. Приплывал я на сейнере со стороны Ильменя, приезжал на автобусе из Старой Руссы, на машине из Новгорода. И всегда удивлялся какой-то незыблемости и основательности быта рыбаков, суровой доброжелательности самих людей. Как бы это определить точнее? С ними не появлялось желание байки травить. Чаще к месту было крепкое словцо. В чем я и убедился.
   
В тот приезд зима была на исходе. И хотя днем вовсю светило мартовское солнце, по утрам ещё стоял довольно крепкий морозец. Он щипал за уши, за нос, заставлял плотнее запахнуть выданный мне на время тулуп. До этого я ночевал в рыбацкой избе: теплой и гостеприимной. Но вот меня подняли ни свет, ни заря с постели, покормили завтраком, тепло приодели и отправили за порог. Моя же цель – познакомиться с зимним промысловым ловом на Ильмене. С этим редакционным заданием я приехал на Взвад. Заря только намечалась на горизонте. Когда мы подошли к конюшне, лошадок уже выводили и запрягали в дровни. Из открытых настежь ворот на меня пахнул крепкий специфический запах навоза и лошадиного пота. Видно почувствовав чужого, на меня удивленно покосился взглядом, стоявший рядом коняга. Я миролюбиво похлопал его по холке. Но вот наш обоз подготовлен, и мы неспешно выезжаем на покрытую льдом и снегом дельту реки Ловать. Не помню иной радости, как ранним утром завалиться в тулупе в сани, зарыться в копну душистого сена, припасенного ни сколько для моего удовольствия, а для «обеда» коню, и ехать в неведомое. Под полозьями саней весело поскрипывает снег, раздается поцокивание копыт (особенно по ледяным торосам), покрикивание мужиков. А мимо проплывают поросшие хилым кустарником берега, расширяющиеся с двух сторон по мере приближения к озеру. Благодать и умиротворение – своеобразный природный наркоз. Все неспешно и неторопливо: только «цок, цок, цок». На мгновение, кажется, нет в мире другого мира, полного корысти, озлобленности и вражды… Но магия быстро спадает, как только мы приезжаем на место лова. Начинается энергичное движение. Здесь каждый знает свое место: кто-то расчищает от новой наледи полыньи, кто-то вытаскивает большие сети, отводятся в сторону повозки. Проходит немного времени, и вот уже на лед падают первые судаки, лапти-лещи, благородная чехонь. Для стороннего наблюдателя все просто восхитительно. И хоть я большой любитель рыбных блюд, в памяти все же заякорились мерное лошадиное поцокивание и скрип полозьев. Хотя, здраво рассуждая, пониманию, что для меня это было романтическое путешествие, а для рыбаков -  тяжелая и постоянная работа.
   
Совсем другая ситуация и другое настроение. Знойный летний день, поцокивание копыт по пыльной грунтовой дороге, и я неспешно (ну, совсем неспешно) еду в двуколке. Один, да еще замордованная жизнью колхозная лошадка. А двуколка, так, для красного словца. Скорее тележка на двух колесах, без особых хитростей слаженная местными умельцами. Но есть во всей этой истории явный положительный фактор: мы с лошадкой прекрасно осознаем, что нам незачем куда-то спешить и оба наслаждаемся свободой, погодой и природой. Замечу, что узкая грунтовая дорожка проходит в основном через лес, изредка чередующийся полянами. Красота! Вот мимо проплывает малинник: ягоды поспели, налились соком и неповторимой сладостью. Ну как здесь не остановиться! Все получается самой собой: я в малинник, а лошадка пощипывает  на обочине травку. Полное согласие. Опять в путь. Удобно устроившись в двуколке, я раскрываю роман. Какой не помню, но в то время читал только русскую классику. При этом вожжи в руки не беру, они у меня привязаны за какую-то скобу. Путь лошадка сама знает: на центральную усадьбу, к председателю колхоза. Послал меня, уж и не помню по какой надобности, за двадцать километров бригадир отдаленной бригады. Где мы, ватага дармоедов с подшефного завода, трудились на заготовке сена. И вот странная вещь: бригадира и председателя даже в лицо не помню, зачем ехал за двадцать километров - тоже, а покорная лошадка и малинник в памяти остались, как будто это вчера все было. А ведь прошла целая жизнь…
   
Небольшое отступление от темы. В шестнадцать лет, получив паспорт, я сразу же поступил (тогда говорили: устроился) работать на одно из наших крупнейших предприятий радиоэлектронной промышленности. Сразу же оговорюсь: несколько лет, проведенных в большом трудовом коллективе, пошли мне на пользу. Они повернули мои мозги в нужном направлении. И не только в профессиональном, а и в жизненном плане. Но это тема другого разговора. Что касается нынешнего, то выскажу мнение, идущее вразрез с общепринятым. Предприятия посылали в подшефные колхозы и совхозы, конечно же, молодежь. И для нас, в том числе для меня, это была школа не только познания быта  сельских жителей, но и элементарного знакомства с домашними животными: козами, курами, коровами, и, наконец, лошадьми. Согласитесь, немаловажно знать, что булки растут не на деревьях. Мне, конечно же, напомнят про интернет, но, сколько у нас чувств осязания? Помимо зрения. И весь мир заполнен не только запахами от Диора! Поездки в подшефные хозяйства с точки зрения экономики были чудовищно разорительны. Уже потом директор крупного предприятия сетовал мне, журналисту: «Вынужден постоянно держать на предприятии избыточное количество людей, чтобы от подшефных нужд не страдало основное производство. Ведь план для конкретной бригады, цеха, завода в целом никто не отменяет». Все правильно, как говорили в то время: «Экономика должна быть экономной». Но вот лично для меня и сотоварищей месячные командировки на село помогли осмыслить другой быт, другую жизнь и более трезво относиться к своей. А потом, сколько приключений для молодого повесы…
  
Той осенью шефствовали над колхозом в Маревском районе. Рабочий день закончился, и мы расположились ужинать за наскоро сколоченным столом в старинном саду под яблонями. Трапеза подходила к концу, и мы лениво «гоняли чай», изредка переговариваясь. В размеренный ритм вечернего чаепития внесла переполох дурная весть: пришла телеграмма, в которой сообщалось, что у одного из наших коллег в Новгороде случилась беда. Нужно срочно ехать. А он, как назло, только вчера был отправлен в соседнюю бригаду за десять километров. С печальным сообщением решили отправить меня: и как самого молодого, и как любителя лошадей. Я согласился. Вручая поводья, бригадир многозначительно предупредил: «Не загони!». Уже потом я понял, у него такой юмор. Даже на первый взгляд коняга больше походил на тяжеловоза, чем на верхового скакуна. К тому же на нем не было седла. Но я смело, под одобрительные возгласы друзей и коллег, взгромоздился на клячу и тронул поводья. По деревне мы продефилировали довольно сносно. Но в таком ритме я смог бы добраться до места к полуночи. А ведь ещё предстоял и обратный путь. Вспомнил где-то вычитанное: «Седок пришпорил скакуна!» Я натянул поводья. «Ха,ха!», -как бы ответил мой коняга. Он, правда, прибавил темп, но его ритм походил на бег хромого по колдобинам. При этом каждая колдобина отдавалась болью на моей пятой точке и позвоночнике. Попытался перейти на рысь, мечтая слиться в едином движении с лошадью. Но не тут-то было. Тягловая скотина никак не хотела превращаться в скакуна. Мучились оба. В конце концов, я слез с коня, взял его под уздцы, и мы мирно пошли рядом друг с другом. Только перед деревней, чтобы не позориться, я вновь взгромоздился на лошадь. Как бы там ни было, но свою печальную миссию я выполнил. И уже в кромешной темноте возвращался обратно. Все повторилось, только с маленькой поправкой: я не был одинок в столь поздний час в незнакомой мне местности. Со мной был друг: большой, сильный и бестолковый. Возможно, он также думал обо мне. Но самое удивительное произошло в конце. Когда я передавал поводья бригадиру, тот с упреком проворчал: «Просил же не загонять лошадь! Как она завтра будет работать?». Мне нечего было ответить, поскольку основную часть пути мы прогуливались рядом.
    
Мы заносим редких животных в «Красную книгу». Пора завести и другую: книгу духовных потерь. Где молодое поколение может встретиться с живой лошадью? Только на ярмарке с шутейными бубенчиками под дугой. А с коровой – в мультике про Простоквашино. Хотя на генном уровне любовь к ним осталась. Можно, конечно, принять за шутку, но не зря же «крутые парни» в 90-е годы свои любимые автомобили прозвали Меринами.
   
Что касается лошадиной фамилии лекаря в рассказе А.П.Чехова, то Овсов. Не правда ли, забавно.

Все публикации автора

воспоминания