Сайт депутата Новгородской областной Думы Анатолия Федотова Вторник, 17 июля 2018
Соседи в социальной сети ВКонтакте

Жуть: паркур в кайф?

Автор: Виктор Крутиков, 10 марта 2016

Прошлым летом переходили мы железнодорожное полотно в районе улицы Химиков. Чертыхаясь, перескакивали по шпалам, рельсам и гальке. В общем, многим новгородцам Западного района известная ситуация – нелегкий путь. И невольно обратили внимание, как невдалеке на товарном составе (они там почти всегда отстаиваются) четверо пацанов с легкостью обезьян перепрыгивали с крыши вагона на открытую платформу и далее. Мой знакомый с возмущением воскликнул: «Что творят, хулиганы!» «Паркур»,- констатировал я, восхищаясь и удивляясь пластичности и отточенности движений ребят. К слову, не зря же данное увлечение молодых называют амбициозным.

В какой только омут вниз головой не кидает себя нынешняя отчаянная молодёжь! Всё и не упомнишь: бейсджампинг (с парашютом с высоких строений и скал), дайвинг (подводный мир), сноубординг (скоростной спуск по склону)… Для экзотики можно вспомнить и старинную забаву -  бычьи бега. Она не характерна для русского человека, но по ТВ смотрится с интересом. Увлечения нашей молодежи зачастую более примитивны и опасны. Сколько репортажей со смертельными исходами мы видели за последнее время про зацеперов. А число «отважных» не уменьшается. Так и тянет их на жестокую корриду. Почему? А  причина всему – адреналиновое наслаждение. Испытав его один раз, второй - мы гордо бьем себя в грудь, словно на дикой охоте завалили мамонта. Но мамонтов в округе не сыскать, и тогда молодежь в погоне за адреналином и самоутверждением пускается во все тяжкие. А старшее поколение сокрушенно качает головой. Хотя, если честно признаться, то «были люди и в наше время … богатыри». И хоть мы не бегали за адреналином, как за наркотиком, но испытать себя были не прочь.
                                   
Эльбрус, камнепад…
 
Первые несколько дней в Приэльбрусье – время акклиматизации. Иными словами – адаптации организма к высоте и немного разряженному воздуху. Поэтому каждый день совершали только малые походы в ближайшие ущелья. Привыкали. И хотя самое трудное испытание нас ждало при подъеме на Эльбрус до «Приюта одиннадцати» (высота 4130 метров), в памяти осталось, можно сказать, рядовое восхождение по местному маршруту. Замечу, горы – это тяжелый труд. До изнеможения. И хотя было мне в то время где-то около двадцати, зачастую «работал» на пределе. И не я один. Казалось, только наш лидер (и мой старший товарищ) Виктор Горшков не знает усталости и уныния. Об этом человеке хотелось бы рассказать отдельно, но не в этот раз. Скажу только, что потом он работал кинооператором на Центральном телевидении, через годы был переведен собкором в Одессу. Сейчас связь с ним у меня потеряна… Тогда же мы были молоды, и душа требовала новых впечатлений. А их было вокруг – море. Вернее, горы.
   
Мы шли по узкому ущелью. Рядом весело бежала речка, постоянно переливаясь с камешка на камешек. С боков же, как каменные тиски, нас сторожили скалы. Сейчас мне трудно предположить их величину, но с высотный дом точно. Их молчаливость настораживала, но не пугала. Тем более, что вокруг были разлиты такие тишина и блаженство (солнце, чистый горный воздух), что ни о чем плохом и думать не хотелось.
   
Мы же с упорством маньяков продвигались вперед и вверх. Прополоскали прозрачной водичкой из ручья рот – пить нельзя, увеличится жажда. Так сказал старший - и мы подчинились. Полюбовались открывшимся видом снежных вершин Эльбруса (5642 метра – самая высокая гора не только в России, но и Европе). Романтическая забава – езда по снежному склону на ледорубе (как ведьма на метле) тоже всем пришлась по вкусу. Быстро смеркалось.  Всей ватагой (нас было пятеро) забрались в палатку, прозванную неким шутником «собачья конура», и заснули. Несмотря на отсутствие комфорта, в горах сон приходит быстро. Ночью началось светопреставление: порывы ветра, усиленные проливным дождем, постоянно пытались сорвать крепления палатки. Стоило выглянуть наружу, как нас ослепляли разряды молнии и оглушающие раскаты грома. Вся эта какофония усиливалась горным эхом и щемящим чувством беспомощности человека перед разбушевавшейся природой. Мы, конечно же, вели себя с достоинством, но лично мне так и хотелось прошептать: «Мама, где ты!»
   
Только под утро, совсем обессилившие,  провалились в забытье. А когда раскрыли глаза, выползли из палатки, то с восторгом закричали: «Да здравствует солнце, да здравствуют горы!». День начинался прекрасной погодой и обещал новые радостные впечатления. И показалось, что не было ночных кошмарных переживаний. Однако….
   
Когда мы подошли на обратном пути к ущелью, ведущему нас на базу к поселку Терскол, то не узнали его. Ночная стихия поработала здесь от души: всё перевернув, перепахав. Только представьте себе - огромные, с частный дом, валуны были сорваны с вершин ущелья и брошены в речку. При этом на своем пути они оставили прочерки в виде траншей: не перейти их, не перепрыгнуть. Мы с трудом выискивали остатки нашей тропы, почти вплотную прижимаясь к скалам. А наверху, на заоблачной высоте, по-прежнему ещё оставались, огромные и страшные валуны, которые, нам всем так казалось, по первому порыву ветра готовы с грохотом сорваться вниз и вдавить нас в каменную гряду, истолочь в пыль. Тогда, а проход по опасному участку был где-то минут двадцать, нас всех охватило внутреннее оцепенение. Мы действовали как роботы: молча, быстро. Но главное, над нами властвовал страх. Помню, как я  подумал: «Что же впереди идущий так медленно передвигает ноги? Надо поторопить его, а ещё лучше столкнуть в сторону и бежать из западни»….  Забавное соревнование природных инстинктов и разума! Конечно же, я не сделал ни одного, ни другого. И мы гуськом, нога в ногу, вышли на равнину. Только здесь нас отпустило и прорвало. Мы бросили на чахлую траву рюкзаки и стали весело обсуждать произошедшее. Казалось, радости нашей не было предела. Бесспорно, горы были в кайф.
                             
Сочи, набежавшая волна
   
Никогда не считал себя спасателем. Хотя, ради справедливости, замечу, что плаваю не плохо. Однако, не зря в народе говорят: «Не зарекайся…»
   
Командировочная неделька в Сочи мне была подарена судьбой в августе. Успешно закончив с поручением, я полностью отдался пляжу, морю, солнцу. А сосед по жилью, вернее по койке в частном секторе, не давал скучать и по вечерам. Звали его Валера, был он из Вильнюса: пройдоха и хитрец. Это было видно уже с первых часов знакомства. Но не детей же мне с ним крестить?
     День-деньской валялись на пляже и резвились в море. Но в этот раз - занепогодило. И мы благоразумно решили, что купаться не будем, зато вдоволь надышим морским воздухом. Тоже полезно. Штормило довольно прилично. Прибрежная волна с шумом накатывалась на гальку и как-то нехотя отступала обратно. Я блаженно задремал в шезлонге, полностью отдаваясь молодым мечтам и фантазиям. Вернее, они помимо моей воли овладевали мною. Из забытья меня вывел детский плач и истошный возглас моего Валеры: «Баба тонет. Надо спасать!». Открыв глаза, я мгновенно оценил ситуацию. По береговой кромке бегал со слезами на глазах ребенок трех – четырех лет и, протягивая ручонки к морю, жалобно призывал:  «Мама, мамочка!». Метрах в двадцати в воде была видна и голова мамаши. Она попала в мертвую зону, которую образуют набегающая на берег волна и уходящая обратно в море. По своему опыту знаю, что выбраться из такой ситуации довольно трудно. Приходится прилагать некие усилия. А женщина, по всему было видно, уже запаниковала. «Вперед!», - крикнул я своему напарнику и погрузился в море. Уже преодолев большую часть пути, оглянулся. Валера стоял на молу и потирал ногу. «Придется справляться одному», - сокрушенно подумал я. Сделать это была непросто. Подплыв почти вплотную, я понял: женщина не просто обессилена (видно, долгое время барахталась в волнах), но ещё и охвачена истерикой. Картинка для молодого повесы, ринувшегося спасать божественную Наяду ещё та. Как бы потактичнее описать: полнеющая далеко за тридцать тетка (мне было в ту пору около двадцати), с перекошенным от страха лицом и ничего не видящими глазами на выкате. Кроме того, барабаня перед собой ручищами, она явно хотела меня или поцарапать, или утопить вместе с собой. Ситуация критическая. Чтобы привести её в чувства, я грозно прикрикнул (честно говоря, используя ненормативную лексику) и, ухватив за локоть, потряс. Взгляд стал более осмысленным. Далее уже ровным голосом успокоил: «Приди в себя, не бойся, мы выплывем». Хотя у самого подобного оптимизма не наблюдалось: дама весила никак не меньше центнера. И тут боковым зрением я заметил, как с соседнего мола нырнул незнакомый парень. Вдвоем мы дотащили мамашу до мелководья. Она сразу же обхватила (так и не поднявшись с колен) плачущего ребенка. Я же в знак благодарности махнул рукой незнакомцу и обессилено рухнул в шезлонг. Рядом в оправдание что-то бормотал сосед Валера, но я его почти не слышал. Я устал и наслаждался каким-то внутренним спокойствием.
    
Да, слов благодарности (хотя бы для приличия) от спасенной дамы я так и не услышал. И когда после получаса, проведенного в дремоте и неге, открыл глаза, то не увидел и всего семейства. А, возможно, все это мне приснилось. Только волны, накатывающиеся на берег, были реальностью.
                            
Мста, медведь и  пороги
     
В Любытино на самолете, прозванном «кукурузником», мы с женой Татьяной прилетели уже под вечер. Хорошо, что местные журналисты по предварительной договоренности подбросили нас до реки. А так пришлось бы попыхтеть. И хотя в подобные походы берешь минимум, но всё равно два рюкзака, байдарка – вес немалый. Где-то полчаса ушло на сборку лодки, и вот уже полноводная в этом месте Мста подхватила нас и понесла. Мы блаженствовали: позади долгие сборы, переезды, переходы - и ты можешь отдаться на волю волн.
    
Стоит заметить, что наша семья водным туризмом занималась многие годы. Мы дважды спускались по Мсте, бессчетное количество раз отдыхали на Селигере (особенно на той его части, которая входит в нашу область), на Валдае (предпочитая Ужин), на Боровно (Окуловка, Бианки), на Боровичских затопах. Брали с собой активных друзей, но чаще одни. Чего не делали, так не участвовали в спортивных мероприятиях. Вот и в этот раз в долгий путь мы отправились вдвоем с женой. Отплыв на приличное расстояние от города (так я делаю всегда во избежание недоразумений с местной шпаной), мы облюбовали место для ночёвки. Чем оно нам приглянулось? Поросший бархатистой травой берег переходил в отвесную кручу. Наверху её оберегали вековые сосны. Красотища. Мы затащили лодку, быстро поставили палатку (типа «собачья конура») и сварили нехитрый завтрак. Поев, расположились у костра отдыхать. И здесь на береговой круче появился незваный гость: по тропинке (незамеченной нами ранее) бодро спускался дедок. Мы пригласили его к костру, предложили остатки каши, от которой он отказался. Но беседу поддержал. Говорил он, как-то хитро улыбаясь. И я до сих пор так и не решил, то ли он нас разыгрывал, то ли предостерегал. Но наперед скажу, своего добился. А разговор был примерно такой:
   
- Красивое место для стоянки вы выбрали, но остерегайтесь. По тропинке, по которой спустился я, медведица на водопой ходит. Вот прямо сюда, где ваша лодка причалена. А начнете дальше спускаться, будьте осторожнее: километрах в двух отсюда начинается каменная гряда – пороги. В прошлом году здесь семья москвичей спускалась на байдарке. Так на этих порогах перевернулись. Муж ребенка – то вытащил, а жену не успел. Потонула она.
    
Даже в тихой воде волны от брошенного маленького камня расходятся долго. После ухода гостя мы не обсуждали его рассказ, но на всякий случай под дно палатки я положил походный топорик и продумал, как буду защищать семью от медведя. А наутро… Наутро были обычные походные хлопоты. Как всегда, отплывая от стоянки, мы поблагодарили её за гостеприимство. Мста тем временем подхватила и понесла нас. Мне на корме оставалось только подправлять веслом движение.  
         
Но вот впереди сначала послышался шум переката, а затем показался и он сам. Мы осторожно причалили к берегу. Причина тому - не рассказ деда. Просто памятуя об известном изречении: «Не зная броду, не лезь в воду», - я взял для себя за правило наперед с берега изучать неизвестные мне русла. Занятие требовало собранности и внимания. В этом месте широкая Мста как бы оставляла для прохода воды узкую тропку. Протяженностью она была метров триста, а шириной около трех. Стремнина вся кипела и бурлила. Но внимательно приглядевшись, я нашел место для входа, маневрирования между булыг… Так по берегу мы вышли на тихую воду. И моя Татьяна как бы между прочим сказала: «Ну, ты плыви, а я тебя здесь подожду». «А вот уж и нет,- сказал я и обнял жену за плечи.- Мы же договорились все трудности вместе…»
   
Проход по бурунам получился быстрым, но запоминающимся. Только я вывел байдарку из тихой заводи, как нас подхватила неведомая сила и понесла. При этом складывалось впечатление, что мы летим по колдобинам. Все прошло на одном дыхании: не образно, а в прямом смысле. Миг - и мы уже на тихой воде. Эмоциональные ощущения – невообразимые: хотелось петь, смеяться и плакать одновременно. На какое-то время   расслабились. И вот она - кара небесная: в тихой почти стоячей воде  ударились шпангоутом о прибрежный валун. Брезентовая обшивка байдарки была пробита. Пришлось срочно возвращаться в реальность, вытаскивать лодку и чиниться…
      
Сегодня по ТВ услышал о новом увлечении молодежи в поисках адреналина: о шоплифтерах. Суть: стянуть что-то в супермаркете и не заплатить. Круто. А мне так и хочется процитировать классику: «О, времена, о, нравы! ».

На снимках:
наша группа на леднике в Приэльбрусье;
величественный Эльбрус;
ущелье по пути в Терскол;
обессиленные альпинисты на привале;
Виктор Горшков на фоне «Приюта-11»
Фото автора

Все публикации автора