Сайт депутата Новгородской областной Думы Анатолия Федотова Пятница, 23 февраля 2018
Соседи в социальной сети ВКонтакте

Соседи моего детства

Автор: Виктор Крутиков, 20 января 2017

«Мельница мелет, а мельника-то нет» - произнесла тетя Оря и горько вздохнула. Она ещё раз посмотрела на «вертушку», установленную мною загодя над сараем: выструганный детской рукой пропеллер усердно вращался, ускоряясь от частых порывов ветра. Я же в это время был на несколько месяцев послан в детский санаторий. Поправлять здоровье.

Прошло более полувека. Почему же моя память так избирательно зафиксировала именно эти слова, почему же и я (уже достаточно пожилой мужчина)  вспоминаю с нежностью и благодарностью эту женщину? Тетя Оря и дядя Степа (так их называли мои родители – других имен я не знаю) жили рядом с нами. Их приземистый домик на три окна был неказист, но притягателен для всей слободки. В погожие дни около него на скамейке собирались соседи – мужики, бабы.  Лузгали семечки. Здесь же вертелась и ребятня. Обсуждали жизненное, насущное. Вот на днях сообщили по черной тарелке репродуктора об очередном «сталинском» снижении цен на ряд продуктов. Все согласились, что для тяжелого послевоенного времени хорошая новость. Не зря «великий кормчий» утверждал , что жить стало лучше, жить стало веселее. Вспоминаю, что в разговорах и общении не было агрессивности, а чувствовалась заинтересованность каждого в каждом. Неудивительно! Ведь все они, буквально каждый в той или иной мере хлебнули из горькой чаши страданий Великой войны. Поэтому каждая благая весть воспринималась с особой радостью и благодарностью: а ведь жизнь-то налаживается!
    
Только не надо все устремления людей начала пятидесятых сводить к получению неких благ: как материальных, так и духовных. То были молодые (подчеркиваю – молодые) и сильные люди. По своему отцу, пришедшему с фронта в 42-ом без ноги, по его фронтовым друзьям знаю и утверждаю: они ничего не боялись. Поскольку самое страшное уже пережили. Каждый из них на волосок стоял от смерти. Но победил. Как победил и весь советский народ. Что придавало реальных сил и жизненного оптимизма. Нынешнему поколению, точнее его части, сложно это понять. Поскольку в голову вбит  убийственный афоризм: «Бобло побеждает зло».
   
Приехав через три месяца из санатория, я уже не застал тетю Орю в живых. На память мне осталась только её присказка о мельнике. Дядя Степа, оставшись один, явно загрустил. Он продал свою лачугу (в послевоенное время с жильем было ещё сложнее, чем сейчас), оставив себе небольшую комнатку на одно окно. Полученные деньги, предполагаю не такие уж и большие, он задумчиво пропивал. Часто, проходя мимо, я видел его, грустно сидевшего у открытого окна. Мне было невыносимо жалко соседа, и однажды, осмелев, я произнес ему целую речь.
   
- Дядя  Степа, зачем ты пьешь эту горькую и гадкую водку? Лучше покупай каждый день по стакану сметаны – вкуснее и полезнее!
  
В ответ мой сосед искренне рассмеялся. Больше никогда я не видел его таким веселым. Честно говоря, да и сам я, дожив до старости, так и не осуществил свою детскую мечту. Хотя сметану уважаю.
Тогда наша слободка была застроена частным сектором. Были дома покрепче (позажиточнее), чаще - попроще. Но никто не выделялся, не «форсил» своим жильем. Мерилом были чисто человеческие и профессиональные качества. Например, здесь жил столяр, хозяин этого дома клеил калоши, мой отец валял валенки. Сразу же оговорюсь, отбросим в сторону разговоры о запрете частного предпринимательства при социализме. Он вроде бы был, а вроде и не был.
    
Семья Васильевых выделялась добротностью строения и количеством домочадцев. Три взрослых сына и дочь, затем многочисленные внуки и внучки  по выходным и праздникам заполняли просторные комната. Было шумно и весело. Но особенно примечательны были глава семейства дед Егор и его верная спутница баба Васеня. Он был кряжист, высок, в каждом его движении и жесте чувствовались  сила и воля. Взгляд тяжел и рука жилиста и крепка. Рассказывали, что в 30-е годы его семья (естественно, родителей) была раскулачена и выслана в Сибирь. Односельчане горевали: вся  вина Васильевых в том, что крепки были, многодетны и работящи. Теперь поди, рассуди? Дед Егор выжил: создал свою семью, построился. Он дружил с моим отцом Василием. И по праздникам, только по праздникам, выпив по рюмке, а то и по второй, затягивали на два голоса: «Попьем винца, попьем пивца, попьем, попьем поболее…». Чем заканчивается сюжет песни, не помню, зато у деда Егора все сложилось весьма трагично. С годами дети и внуки разъехались, дом опустел, и пустили Васильевы в небольшую пристройку квартирантку. Не буду сочинять небылицы, но итог один: случилась у здорового и кряжистого деда Егора и моложавой квартирантки  любовь. Через какое-то время прознали об этом взрослые дети и собрались на семейный совет. Пристыдили отца… А тот, не выдержав позора, пошел в сарайку и… повесился. Вот и утверждай после этого, что любовь не убивает.
Баба Васеня, искренне погоревав, ещё прожила после семейной трагедии ни один десяток лет. Она часто приходила к моей матери по-соседски. Характерная деталь: садясь за стол, разворачивала белую чистую тряпицу и выкладывала на стол два кусочка сахара и пол-ломтя черного хлеба. На что моя мать притворно ворчала: «Васеня, не голодный же год: хлеб и сахар на столе».
   
Для моего детского понимания долгое время совсем непонятными и даже пугающими были соседи с другой стороны нашего огорода. Они жили  закрыто (и в прямом, и в переносном смысле). К ним никто не ходил в гости, да и они не были замечены в этом. В памяти остался только один эпизод: дед Николай передаёт мне черед забор зрелую грушу. А грушевое дерево было знатное: большое, к осени увешенное яркими красноватыми плодами. Часто, бродя по своему огороду, я бросал на соседскую территорию завистливые взгляды. В чем и был замечен.
  
Но все прояснилось, когда в городе стали показывать фильмы, полученные нашей страной от поверженной Германии по репарации. Мне запомнилось название одного из них – «Серебристая пыль». О, чудеса современного прогресса: набрал на компе название и пожалуйста, смотри. Не стал, чтобы не разрушать загадочную магию детства. Ведь придя с киносеанса, мои родители так радостно пересказывали друг другу сюжет! Неуверен, что нынче я буду в таком же восторге. Вообще фильмы начала пятидесятых – особая тема воспоминаний. Театралами мои родители, как и все наши соседи, не слыли. А куда ещё податься в свободное время, которого, по-правде, у людей той поры и не было?
Единственное место – клуб Ленина. Одноэтажное неказистое здание стояло на площади Победы. Где сейчас телеграф. Несколькими годами позже и я с пацанами пытался без билета (а откуда у нас могли взяться деньги?) попасть на хит того времени – индийский фильм «Бродяга». До сих пор многие смогут напеть знаменитое: «Абарая – бродяга я».     Нам тогда не удалось, а родители смотрели…
 
В начале пятидесятых, когда был выпущен на экраны кинофильм «Бродяга» мне не было ещё и пяти лет. Это днем для каждого из нас была объявлена вольница, поскольку родители зарабатывали на кусок хлеба. А вот вечером, по крайней мере, меня без присмотра одного оставлять остерегались. Договаривались с соседями, что было в порядке вещей. Так я однажды и оказался в доме соседей бабы Веры и деда Коли.
          
Первое, что меня поразило - неимоверная чистота и порядок. Сейчас бы я определил его как патриархальный. Ещё раз напомню: у столяра все перебивал запах свежеструганных сосновых досок и клея, у галошника – резины и опять же клея, шерсти и неповторимый запах скатанных сохнущих валенок в нашем доме… Здесь же полная стерильность: ни запахов, ни звуков, ни посторонних разговоров. Да, меня подчевали какой-то едой, доступными для того времени сладостями. Но даже своим детским сознанием я понимал: не я главный в этом пространстве и даже не хозяева дома. В большой комнате (сейчас бы назвали – гостиной) на круглом столе стояла фотография в паспарту. С неё, улыбаясь, смотрел молодой парнишка в форме летчика. Уже потом мама мне объяснила, что на фото - единственный сын бабы Веры и деда Коли. Он героически  погиб в бою минувшей войны. С тех пор время для его родителей как бы остановилось…
      
Сколько таких несчастных семей было только в нашей округе? В детстве я как-то не задумывался. А сейчас понимаю –  много. Страна строилась, возрождалась. А по вечерам оплакивала сыновей, не вернувшихся с полей сражений.
 
Наших соседей бабу Веру и деда Колю я изредка замечал только через забор в огороде. А окунувшись в водоворот взрослой жизни, и совсем потерял из вида. Рассказали родители. Оказалось, как описывал классик, жили они долго и счастливо (почти, счастливо) и умерли в один день. Точнее, почти в один день. Не могли они жить друг без друга.
  
На снимке: в нашем доме частыми гостями были офицеры, служившие в Кречевицах. Мой отец на снимке второй справа (на деревянной ноге), я же в центре.
            
Фото автора.

Все публикации автора